1941 год

image22 июня 1941 года началась война. В это время театр находился на гастролях в Баку. В Доме Красной Армии игрался спектакля «Сказка про деда Бородатого и медведя Мохнатого». Представление перебивалось всплесками ребячьего смеха и громкими дружными аплодисментами. Спектакль не был доигран до конца

Жизнь перестала быть такой как прежде. Часть работников театра ушла в армию, часть – эвакуировалась с семьями. Оставшиеся, не смотря на голод, холод и беды, продолжали играть. Играли в своем театре для детей, которых с каждым разом в зале становилось меньше; играли в госпиталях для раненых, которых становилось все больше. Играли в заводских цехах перед рабочими, на призывных пунктах и в воинских частях перед защитниками города.

Мастеров Второго ленинградского государственного театра кукол, разделивших судьбу осажденного города, оставалось совсем немного: В.Г. Беляков, Т.С. Белякова, М.Г. Бровман, Е.Н. Вартанов, О.И. Горбунцова, Н.В. Комарова, Н.К. Комина, Т.А. Максимовская, С.А. Рубанович, В.Т. Фарберг, В.В. Фейтен, С.Н. Шапиро.

Зимой 1941 года они, сами чуть не падая от слабости и истощения, устроили новогоднюю елку для детей блокадного Ленинграда. Актеры читали текст «Аладина и волшебной лампы», избегая любого упоминания о еде. И, чтобы не перехватило горло, старались не смотреть на исхудавшие, почерневшие лица детей, на их глаза, устремленные не на ширму, а на котел с жидким овсяным киселем – новогодним угощением.

imageВот воспоминания одного мальчика, который был на той елке. Он написал их по просьбе педагога театра примерно до конца 1980 года Сары Исааковны Винер, которая была не просто замечательным педагогом, но доброжелательным и отзывчивым человеком.

«В начале января 1942 года был морозный, пасмурный, холодный день. Мне мои родные сказали, что будет елка для детей, и чтобы я шел туда. Мне было тогда 10 лет и 9 месяцев. В театре кукол, куда я пришел, было довольно много детей. Нас пригласили пройти из большого зала-фойе во внутреннее длинное помещение, которое, как мне помнится, было перпендикулярно к линии ул. Некрасова. Вдоль этого темного (света не было) помещения стоял длинный стол. Помнится, что нам дали полный обед из 3-х блюд, в том числе мясную котлету. Дали хлеба, который я отложил, чтобы отнести домой, но по дороге съел (хотелось кушать). Осталось ощущение холода. Где стояла и была ли сама елка – не помню».