1943 год

Валерия Сергеевна Киселева, или как ее ласково называли в театре Кися, была одной из выдающихся актрис. И это не просто слова. Красивая, статная, интеллигентная – она была Актрисой во всем, не только на сцене. Неспроста ее звали «второй Бабановой».

Киселева присоединилась к кукольному коллективу в 1943 году, в эвакуации, когда театр был в Новосибирске. В театре кукол она нашла свой второй дом, а в режиссере Шапиро – спасителя, в столь тяжелое для всех время.

Однажды, уже спустя годы после войны, Валерия Сергеевна пришла к завлиту театра Кире Максимовне Черкасской и отдала ей густо исписанный листочек со словами: «Так, вспомнилось почему-то. Возьмите. Пусть будет у Вас, потом прочитаете…». Вот эти записи:

№8. Киселева«Война застала меня в Ленинграде. Работала в литературном ансамбле. В театре С.Н. Шапиро была занята в нескольких спектаклях – по приглашению. 

В дни начала войны играла с Б.А. Сударушкиным в спектакле «Аладин и волшебная лампа». Играла Будур… 

Начало войны приняли как­-то странно. Не укладывалось в голове, что прежняя жизнь кончена, что в каждую судьбу вошло что­-то необратимое. Было убеждение, что это ненадолго. Детей эвакуировали, поехала их искать, нашла, повезла домой, но вернуться в Ленинград не сумела и уехала в Новосибирск. На Волховстрое бомбили… вода взрывалась… В Новосибирске разыскала С.Н. Шапиро. Он взял меня к себе. Была в концертной бригаде, играла скетчи, читала детские рассказы, ездили по Уралу, Сибири, Дальнему Востоку.

В 1943-­м бригада была направлена в Москву, потом в Ленинград – с куклами (не играющими в спектаклях). Город казался мертвым, в нем было страшно безумно. Обстрелы, бомбежки, впечатление было такое, что все пусто и бомбы гвоздят уже пустоту. Мы с Тураевым и Вячеславом Беляковым, с С. Рубановичем дали 90 концертов (программа для школьников). Детей было очень мало, иногда 8­-10 человек.

Играли для бойцов – в землянке (в одной из землянок на покормили), в трюме корабля, в Кронштадте, куда ехали на катере под обстрелом. В Выборгском доме культуры: 2­-е отделение – концерт, 1­-е – куклы. В Морском соборе в Кронштадте было ­15 ̊С. Я была в белом платье шелковом, а на стенах собора – изморозь в несколько пальцев толщиной. Мы с Беляковым танцевали. Было очень трудно, но как-­то это иначе ощущалось. Хотелось только, чтобы окончился этот кошмар войны для всех. Вроде все успели, только до дому своего я не дошла: ни сил, ни времени не было…

Обратно в Москву ехали уже поездом – все вокруг лежало в руинах: Чудово, Калинин… Добрались до Сибири, и там начался и разыгрался у меня туберкулез…

А театр уже энергично собирался в Ленинград. Убирали, готовили – все сами. Ночью не знали, куда положить руки…»