1947 год

Ситуация, сложившаяся в советском театре кукол к концу 40-х-началу 50-х годов, по-своему отражала общие тенденции развития всего кукольного искусства. Натурализм завоевывал сцену. Это становилось нормой.

Ленинградская газета «Смена» отмечала: «Кукольный театр, преодолевая все трудности жанра, упорно ищет пути создания спектаклей, посвященных современной теме». В спектакле «Волшебники» сказочный мир уступит место миру натуралистическому, скопированному с реальной жизни.

Характерна в этом отношении и постановка К. Шнейдер «Песня Сармико». В пьесе рассказывалось о коренном жителе Крайнего Севера, чукотском мальчике Сармико, который помогал группе полярников. Отправившись за дочерью начальника арктической станции Леной, Сармико оказался на отколовшейся от берега льдине. Мужественно перенося холод и голод, смело отражая нападения белого медведя, он строил взлетную полосу для самолета, но внезапный шторм ее разрушал… В конце концов мальчика спасали. Поступок его так действовал на Лену, из-за взбалмошности которой Сармико попадал в беду, что она из капризной девочки превращалась в примерную дочь и верного друга.

Ситуация пьесы вполне надуманна, но явные недостатки драматургии театр «замаскировал» в спектакле многочисленными трюками и постановочными эффектами.

Критик журнала «Театр» писал в 1950 году о двух постановках театра: «На спектаклях “Ворота джейранов” и “Песня Сармико” не возникает вопрос: почему играют куклы? Предельный лаконизм и наивная поэзия этих спектаклей, иллюзионная убедительность, с которой в них показаны летающие самолеты и пробивающиеся сквозь торосы ледоколы, езда на собаках, борьба с белым медведем, лазанье по горным кручам, переходы через пропасти и многое другое снимают этот вопрос».

В «Песне Сармико», например, иллюзия реальной жизни старательно подчеркивалась не только режиссером, но и художником И.А. Коротковым, создающим масштабные картины северной природы, и скульптором Н.Н. Константиновской в куклах. Критика считала достижением, что «скульптуры летчика, веселого радиста Пети, охотника Яхтыргана и прежде всего самого Сармико воспринимаются как живые образы, каждый со своим лицом и характером».

Песня Сармико2