2012 год

№81В Большом театре кукол сегодня премьера. На суд зрителей выпускают ни много, ни мало — одну из библейских книг, оказавшую, может быть, наиболее сильное влияние на человеческие умы в течение столетий, прошедших с момента ее появления. И, правду сказать, сохранившую часть своего влияния до сего дня. В самом деле, даже ни разу не прикоснувшемуся к страницам Ветхого Завета современнику нет-нет, да придет на ум и язык «суета сует», гениальное философское «изобретение» автора «Екклесиаста»…

Сценическое переосмысление ветхозаветного текста осуществили Руслан Кудашов и Ирина Ляховская (их совместному авторству принадлежат режиссура, хореография, художественное и музыкальное оформление спектакля).

Ирина Ляховская: «Наверное, это было внутри нас. Так совпало, что каждый в свое время обращался к «Екклесиасту», а сейчас мы возобновили этот материал для себя, и он начал давать какие-то ответы. Темы оказались актуальными в пространстве как человеческом, так и социальном. 

Я всегда ребятам объясняю: когда человек говорит — это одна ситуация, а когда все слова уже сказаны, человек начинает что-то делать… Действие больше говорит о человеке, чем его слова. Движения — это более подлинное проявление чувств, нежели слово. В движении трудно соврать, как в прикосновении — либо оно есть, либо его нет.

№81.еккл3Изначально «хореография» — это запись движения. Режиссер, как и хореограф, занимается улавливанием, нащупыванием движения, не только физического, но и внутреннего. Поэтому нельзя сказать, что сегодня я режиссер, а завтра хореограф; это момент однородный, однокровный по своей природе. Очень удобно, когда есть диалог, когда ты работаешь и доверяешь режиссеру, который рядом — всегда можно что-то уточнить и более объективно смотреть на процесс».

Руслан Кудашов: «Есть размышления английского богослова Питера Крифта, который говорит о трех пониманиях мира, о трех мировоззрениях, явленных в Библии Ветхого Завета: это «Екклесиаст», «Иов» и «Песнь Песней». «Екклесиаст» — это понимание жизни как суеты, «Иов» — как страдания, «Песнь» — это жизнь как любовь. 
«Екклесиаст» — единственное светское произведение Библии, оно идет от человека, от размышлений ума и плоти. В этом смысле физическое тело, которое мы в спектакле, грубо говоря, эксплуатируем — как нельзя лучше соответствует духу «Екклесиаста». Кроме плоти здесь существует еще и песок — в нем копошатся, он ускользает, от него поднимается пыль… Все вместе создает единую языковую систему, несет смысловые образы книги.

№81.еккл2Ребята все довольно разные. Они начинают себя осознавать уже не как студенты, а как актеры. Кто-то более восприимчив к тому языку, который мы пытаемся найти, кто-то — менее. Вообще, я понимаю, что этот язык не только для многих актеров неприемлем и сложен, но и для зрителя. Для кого-то это странно, тяжело и кажется поверхностным. Кто-то воспринимает и понимает с полуслова. Кто-то поймет через некоторое время. Это такая работа и такой язык. 

Материал нелегкий. Для многих — даже тупиковый. Если поверхностно воспринимать фразу «суета сует и все — суета», то можно остановиться на первой части. Но все равно «Екклесиаст» — это текст скрытого света, как мне кажется. Ошибка многих в том, что эту книгу воспринимают только как нигилистическое воззрение».

Из интервью Полины Найдёнцевой с Ириной Ляховской и Русланом Кудашовым для Блога «Петербургского театрального журнала», 2012.