Нина Тарновская, Сергей Евгранов, Элла Петрова–Мирзоян, Ольга Евграфова, актеры

Вы пришли в театр сразу после окончания института. Было ли это то, о чем вы мечтали?
Нина Михайловна Тарновская: В общем, да. Муж очень хотел, мы несколько раз проходили прослушивание, но взяли меня, а не его.
Сергей Владимирович Евгранов: Нас с курса взяли троих: Надежду Кареву, Нину Тарновскую и меня. С тех пор мы и служим в этих стенах.

Никогда не хотелось уйти в драматический театр?
Евгранов: Мне нет, не хотелось.
Тарновская: А я играла, но как приглашенный артист.

Насколько важно партнерство в кукольном театре?
Тарновская: Крайне важно. В драматическом театре довольно сложно построить крепкое партнерство, хотя это самое главное, а в кукольном — всё гораздо сложнее. Ведь контактировать должны не живые люди, а куклы, которыми эти люди управляют.
Евгранов: Самое главное в театре — это создание ансамбля, без него спектакль невозможен.

Каков идеальный, на ваш взгляд, детский спектакль?
Евграфова: Идеальный спектакль — понятие несуществующее. Но лучший спектакль складывается из отличной работы режиссера, художника и композитора. У нас ко всем спектаклям раньше специально писали музыку композиторы. Теперь этого нет.
Элла Расселовна Петрова – Мирзоян: Идеальный спектакль — это синтетический спектакль, где все элементы работают на одну идею. Но его не было, нет, и никогда не будет.
Ольга Николаевна Евграфова: Про некоторые спектакли говорят: «Новое слово в кукольном искусстве». Это неправда, все, что мы сейчас видим – повтор. Новых приемов пока не изобрели.

Отличается ли система, по которой учили вас, о той, которую преподают сейчас?
Евграфова: Нас учили кукловождению. Тростевые куклы – одни из сложнейших, за границей, например, такого понятия нет, это мы возили им показывать. Мы даем мастер – классы молодым артистам, но умение вести куклу, я думаю, дано от природы. Это умение или есть, или нет. Драматический артист не может работать с куклой, а мы можем работать  и сами, и с куклой, хотя все тоже поступали изначально на драму. В нашем институте этой технике мало кто может научить, ушел Андрей Князьков, кто сейчас вместо него – не знаю. Кукольники все меньше работают с разными видами кукол. Исчезает универсальность артиста театра кукол.

Что самое сложное в работе с куклой?
Петрова — Мирзоян: Тростевая кукла для меня – высший пилотаж, перчаточная чуть легче, затем – штоковая, планшетная, а наиболее легкая – это маска. Моего лица не видно, я могу купаться в образе, наслаждаться игрой. Столяров называл драматический театр «обезьянничеством». В какой-то степени — он прав. Кукольники – другое, у них есть то, что играет, а в драме актер играет, прежде всего, самого себя.

Вы все работали с Виктором Борисовичем Сударушкиным. Можете рассказать об основных особенностях его работы?
Тарновская: Во-первых, у Сударушкина было отличное чувство юмора, это отражалось и на его работе над спектаклем.
Евгранов: Виктор Борисович понимал, как нужно воспитывать маленького зрителя. Он создавал такие спектакли, в которых ребенок всегда мог понять для себя, что есть добро, а что зло. Сформировать какую-то систему ценностей.

Чем прежний БТК отличается от нынешнего?
Петрова — Мирзоян: Актеры у нас всегда были самые сильные, великолепные. Вот они (показывает на артистов) – крупицы остались, эти алмазы валяются и ими никто не занимается, к сожалению. Режиссеров – кукольников сейчас нет. Мне кажется, лучшее время в театре — это как молодость. Было, прошло и уже никогда не вернется…