Татьяна Баркова, актриса

Мои родители — Галина и Евгений Барковы — заслуженные артисты, работали долгое время в Театре эстрадных миниатюр им. Аркадия Райкина. Поэтому я с детства, с пеленок, ползала по Эстраде и другим театрам (после Театра им. Райкина мама играла в театре Ленинского Комсомола, а папа — в Пушкинском Театре). Поэтому любовь к театру, к эстраде у меня с детства.

Меня родители «тыкали» везде, все по полной программе: английский, гитара и танцы. В школьные годы я занималась во дворце пионеров в кукольном кружке. Еще с 5-ти лет профессионально каталась на коньках — докаталась даже до «мастера спорта». Все детство я мечтала петь в оперетте. Когда пришла пора поступать в институт, я хотела подавать документы как раз на это отделение. Но в том году набора на оперетту не было, и так я попала на отделение кукольного театра. В начале думала, что со временем перебегу, но на 3-м курсе меня брал к себе на курс Петров (театр «Зазеркалье»). И я не решилась начинать все опять с 1-го курса. Так и осталась в кукольном театре по сей день.

Сразу после института в 1984 году меня взял к себе в театре Виктор Сударушкин. Первая роль – в спектакле «Невеста Лукулла» — Фаринела. Видная женщина, с формами (смеется). Сударушкин, конечно, — царь и бог. Каждый его спектакль — это полотна. Очень глубокие работы. Белинский же ставил спектакли-мюзиклы. Вот тут-то мне удалось и попеть, и голос показать (улыбается).

Хороший театр кукол может раскрыть артиста по всем качествам. Более широко, чем драматический: мы и фокусники, и жонглеры, и певцы, и танцоры.

Конечно, я больше эстрадная артистка. Люблю работать такими широкими мазками, гротескно, тянет меня к клоунаде и шоу. Меня всю жизнь за это ругали режиссеры. (улыбается) А мне нравится веселить и радовать детей.

Все говорят, что каждая кукла похожа на артиста. Наверное, потому, что настолько перевоплощаешься в этот образ, так вживаешься в него, что идет полное слияние. Я часто играю котиков и лисичек. Всегда после работы художников, я люблю к своей кукле добавить какую-то деталь от себя: какой-нибудь бантик, например (смеется). Со мной уже бороться перестали. Мне это важно, поскольку каждой кукле хочешь придать что-то свое. Не только душу, но и свое дыхание, свои радости и горести, какую-нибудь «мульку» от себя.

Не только артист передает куклам что-то от себя, но и кукла в свою очередь так же влияет на артиста. Например, начинаешь говорить как свой герой (смеется). Когда роль комедийная: ты прыгаешь, скачешь, веселишь всех вокруг. А, например, когда идешь  после спектакля Холстомер — тебе и говорить не хочется. Совсем другой полет души после него, какое-то очень возвышенное состояние. Спасибо за это Руслану Кудашову, что дал мне возможность проявить себя с другой стороны. Ведь артистам очень важно быть многогранными, иногда играть роли на сопротивление.

Когда работаешь с детьми, то не устаешь от этого: ты заражаешь их своим смехом, своей энергетикой, а они в ответ заражают тебя своей. Такой вот «заразный» энергообмен (смеется). А когда ты их не заражаешь, то это ужасно. Ты начинаешь «пыжиться», а эффекта никакого. Так же и с ролью — если ты вжился в нее, то тебя будет сложно выбить из образа, когда, например, партнер задаст какой-то другой вопрос. В образе сможешь ответить, не теряясь ни капли.

Бывает, конечно, когда роль не дается. Для меня самое лучшее решение в этом случае — полюбить ее. Так, у меня все роли любимые. Да и со зрители и куклами тоже. Мне кажется, что самое главное, что артист должен уметь — это любить свое дело. Это всех людей касается. Но артистов в особенности. Должен быть драйв, трепет, сверкающие глаза и желание выйти на сцену. Недаром все артисты перед выходом на сцену волнуются. Хоть ты уже в сотый раз играешь одну и ту же роль — все равно переживаешь, хотя знаешь что делать. А после выхода на сцену, все волнение как рукой снимает.

Артист должен работать не за деньги, а по любви. Бескорыстно. Особенно к детям, ведь их не обманешь. Они либо любят тебя, либо нет. Например, я, когда веду мероприятие или экскурсию, никогда не лимитирую время. Если я вижу, что дети еще не насытились, не нарадовались, я буду продолжать. Мне не жалко потратить время на их радость. Они радуются, и я радуюсь (улыбается).

Если ты не успел «схватить» ребенка в начале спектакля, то уже все — не получится завоевать его внимание. Это приходит, конечно, с опытом. Когда есть контакт со зрителем, то артист отдыхает. Все течет плавно, как река.

Очень хотелось бы сыграть какого-то характерного и драматического героя или наоборот лирического. Например, шпионку или Золушку. Тяга есть к этому, чтобы душа плакала.

Помимо БТК я снимаюсь в кино, играю в других театрах, участвую в различных проектах. Один из любимых – «Театральная Неотложка». К сожалению, в этом году на него не нашлось финансирования, и он ненадолго заглох. «Театральная неотложка» — небольшой передвижной театр, который приезжает со спектаклями и концертами в больницы, детские дома, центры социальной реабилитации, приюты для неблагополучных детей и т.п. Просуществовал он 6 лет. Я была там Клоун Пончик. Для меня это огромная потеря. Это как раз тот проект, от которого плачет и очищается душа. Я очень проникалась детьми, за каждого болело сердце. Коллеги советовали «держать стену», а я не могла.

Еще я работала в больнице Святой Магдалины. И персонал всегда удивлялся — что можно так подолгу делать в палатах. А я не могла никак иначе. Ведь к каждому ребенку надо найти свой подход. Самое тяжелое было — ходить и постоянно улыбаться. Веселить и заряжать старалась не только детей, но и врачей и родителей.

Очень хочется, чтобы детство продолжалось в нас во всех дольше. Я, например, до сих пор сплю с игрушками (смеется). Недаром считается, что актеры театра кукол стареют позже драматических. Не только потому, что мы заряжаемся от детей, но и потому что не растеряли своей детскости, наивности, веры в волшебство.

Театр — живой организм, он должен меняться, бесспорно. Ведь жизнь, зрители, мы тоже меняемся. Это очень хорошо. Но он должен оставаться открытым, искренним, чтобы в нем была душа. Должна оставаться вечная тема любви и доброты. Без этого ведь никуда ни детям, ни взрослым. Мы должны нести хорошее и чувственное. Чтобы каждый спектакль был как откровение, чтобы привносил в нашу жизнь что-то новое.

Хотела бы пожелать БТК процветания, вдохновения, зрителей (ведь без них мы бы не существовали). Зрителю же — почаще покупать билеты, не проходить мимо театра и смотреть спектакли с открытыми глазами.