Сергей Беспалов, актер

Первое впечатление от театра случилось тогда, когда Бабушка Валя повела меня в Омский ТЮЗ на «Конька-Горбунка»… Потрясающе… Особенно, как по котлам прыгал Иванушка-дурак-царевич (улыбается). Мне было лет пять, наверное… А уже в восемь я сам участвовал в школьной постановке «Бармалея»… Я был одним из восьми детей, которые одновременно находились на сцене и, выполняя незамысловатые движения, доносили текст Корнея Ивановича… 

Круглова Светлана Олеговна — режиссёр этой постановки, вела у нас уроки творчества, так что могу сказать, что мне повезло с первого класса начать встречаться с различными проявлениями искусства…  В четырнадцать лет, когда я понял, что жизнь без театра моя неполноценна, я решил, что стану актёром… Тогда Светлана Олеговна поставила с нами «Собаку на сене», где я играл Тристана (улыбается).

Первое, что я делаю при подготовке к роли – это ключевые поступки персонажа и слова соотношу со своим мировоззрением, и, если что-то расходится с моим взглядом на жизнь или какие-то действия не вяжутся с моим мировосприятием, я ищу причину, почему мой герой так поступает, так говорит. А это кроется в прошлом, в желаниях и мечтах – начинаешь копаться в прошлом героя, и рождается история роли: какие книги повлияли на героя, какие люди, какие были у него родители, как он к ним относился, как в целом мир влиял на него; и тогда всё начинает оправдываться и проявляется мотив действий… 

Осталось только обострить все эти моменты, чтобы герою было не безразлично происходящее вокруг и внутри действия, нужно почувствовать его ведущее обстоятельство, чтобы всё отзывалось в его существе и отдавалось во всём его организме… 

Привычка в роли – это странное определение, привыкнуть, наверное, невозможно, если идёт постоянный поиск истины персонажа. Крайняя определённость слишком успокаивает – вроде как, роль сделана, тогда она окаменевает, как мне кажется… Поэтому-то персонажи, конечно, влияют на жизнь вне сцены… Ведь я расту вместе с ними, я нахожусь во взаимодействии с миром, собственной судьбой, и через роль я взаимодействую с собой сегодняшним, ищу новые отклики в себе, открываю себя через героя…

Передаются ли мне черты моих героев? Адекватно не могу ответить на этот вопрос, наверное, со стороны видней…

Вряд ли я могу назвать какую-то роль любимой… Каждый выход на сцену вызывает во мне трепет… Каждый спектакль из тех, где я участвую на данный момент, дорог мне чем-то, тем более они такие разные… Роли в «Екклесиасте» и в «Ромео и Джульетте», к примеру, невозможно сопоставить, хотя найти общие темы можно, но процесс игры на сцене настолько различен, что выбрать что-то одно не возможно, такая же ситуация и с остальными ролями… Роли в «Айболите» и 
«Счастливом дереве», даже в «Емеле» — они разные, тем и интересна профессия, которую я выбрал (улыбается). 

Какие роли хотел бы сыграть? Да, их миллион! (улыбается). Санчо Панса, Треплева, Царя, Семерых гномов, Моисея, Шарикова, Молчалина, Фамусова, Чичикова, Конька-Горбунка (улыбается). Можно долго продолжать (улыбается). Вообще роль – это всегда подарок и, при «допустительстве» режиссёра и желании актёра, можно её сделать, вырастить из одной ремарки или, вообще, сочинить…

Спектакль подразумевает работу как артистов, так и зрителей, — это совместный акт, обмен энергией чувства и мысли, понимания происходящего или проекции на нашу жизнь, со-бытие (улыбается). Именно это и определило мой выбор профессии – этот совместный акт… Зритель всегда прав, поэтому, если нет ощутимого отклика, это, скорее, наша проблема, но и делать что-то в угоду зрителю так же неприемлемо, так как угождение не есть акт искусства, но и неуважения ни в коем случае нельзя допускать… В этом процессе мы на равных, хотя мы и солируем на площадке, но без зрителя театр — бессмыслен… Что касается воображаемого зрителя, то это, как с воображаемым партнёром – напоминает психо-неврологический диспансер (улыбается).

Да, в театре часто происходит много интересного и забавного (улыбается). Я бы мог рассказать, как мы приехали без кукол играть Замятина в Москву, как мы проводили первый капустник при поступлении, да или, как купались в Фонтанке на выпуске, но всё это прошлое (улыбается). Куда интересней, что впереди…

Увлечений у меня море, но, когда ты находишься в этой профессии, каждое из них ты так или иначе используешь в театре… Моя страсть – хоккей, следовательно, люблю кататься на роликах… Порой экономлю на проезде, добираясь на работу и обратно на ролах (улыбается). Я прыгал с парашютом, и ещё бы хотел прыгнуть… Играть в пейнтбол тоже клёво… Погружаться с аквалангом (смеется). Рафтинг вот не пробовал, жаль… Но на воздушном шаре летал… Есть у меня и PS4… Но для всего своё время и место (улыбается).

Театр будущего имеет, на мой взгляд, две черты… Первая – новые технологии: новые ракурсы, новое звучание голосов и, второе, но неотъемлемое – это живой человек внутри этого, со всем своим опытом и стремлением быть независимым, понятым, услышанным, впитывающим мир вокруг себя, короче молвить, никакая форма не заменит артиста (улыбается). А по поводу проектов и работы скажу так: я стараюсь откликаться на всё, что мне интересно, а тем более, может прокормить мою семью (улыбается). Жизнь моя немыслима без творчества… Это приговор и судьба (улыбается).