Борис Матвеев, актер

Самое первое воспоминание о театре – это мы с отцом ходили на спектакль «Домик-Пряник» на Моховой в театре (тогда действующий ТЮЗ). Мы сидели высоко, наверху, рядом с пультом. И когда на сцене зажигались звездочки, там на пульте (еще старое оборудование было, большое) человек нажимал кнопки – щелк-щелк – и звездочки на сцене появлялись. Это для меня было первым «таинством» театра. Я, если честно, даже сюжета того спектакля не помню. Мы жили тогда около 9-й Советской и Мытнинской и мать меня привела сюда в БТК, ходили пешком, это было больше полувека назад. Еще Владимир Владимирович Кукушкин был жив, и я его спрашивал, когда уже служил здесь: «А где эти шкафы?». – «Какие шкафы?» — «Ну, с куклами». Меня мать уже тащила в зал, а я не мог оторваться, там было много-много шкафов с куклами. Но, прошли те времена… Так, что сюда меня за руку привели. Но я опять же не помню, какой был спектакль. Вот такие детские воспоминания.

Когда я учился у Зиновия Яковлевича Корогодского на курсе, в зале ныне Учебного театра проходили всякие лекции «Научного коммунизма» или что-то в таком духе… И какая-нибудь там тетка занудно читала все это. И всем было «до фене»: кто-то там наверху портвейшок разливал, а кукольники постоянно что-то делали руками. И мне было всегда интересно, что они там делают. А они, оказывается, шкурили головки, сначала делали их из папье-маше и потом шкурили, у всех было такое задание – сделать куклу. Я заинтересовался, потому что у нормального мужика есть разделение: я так могу или я так не могу. Это касается драки или даже пришивания пуговицы, и тут я смотрю на кукольников и понимаю, что я так не могу. И так как-то сложилась дружба. Из интереса.

В общем, я дружил с кукольниками. И был у меня друг режиссер Вася Дерягин, у него был свой театр небольшой. Звонит мне однажды и говорит: «Борь, ты где сейчас находишься? Ты должен приехать» А я был в районе Урала, это был 1991 год. А он говорил: «Мы тут в Америку летим. Ты должен поехать с нами. Паспорт сделаем через посольство». Я до этого практически не держал куклу в руках. Но Вася меня убеждал: «Переходи из драматического театра в кукольный. Ты вот играешь пока Принца в “Золушке”, а морда-то стареет. А за ширмой ты гамлетов можешь играть хоть до пенсии» (улыбается). В итоге мы полетели, месяц почти там были. Объехали много штатов. Мы поехали со спектаклем «Колобок» и там были разные куклы: маска (потому что, когда актер кукольный одевает маску – это тоже кукла, только он водит ее изнутри), тростевые, планшетные. Когда я сменил театральную «ориентацию», я стал всем говорить, однокурсникам своим, к примеру (которые думают, что театр кукол – это зайчики и лисички), что это совсем другое искусство. Я спрашиваю знакомого: «Вот ты можешь сделать тройное сальто? Нет. А кукла может» Она же пользуется моими мышцами, кровью, сердцебиением, опытом, голосом, в конце концов. Кукла по-другому не может. И вот в Астрахани, это было после Нерюнгри, мой друг, главный режиссер Астраханского театра кукол набрал курс, и я преподавал там кукловождение. Парадокс. Там «старожилы» все шипели, мол, изгой, кто это… А многие из тех студентов сейчас работают актерами театра кукол. Одна из моих бывших студентов работала со мной вторым педагогом здесь, когда я преподавал в БИИЯМСе.

Я не из тех стариков, которые говорят, что «в наше время вода мокрее, огонь горячее, а хлеб вкуснее». Молодежь нормальная. А здесь в театре – вообще замечательная. Я после ухода Мартьянова стал, как говорится, «смотрящим», самым старым, старейшим. Еще Владимир Владимирович Кукушкин подарил мне свою знаменитейшую куклу Жаконю, и сказал: «Я ухожу, а ты молодежь держи!». Ну, я не держу молодежь. Только могу с уверенностью сказать, что у нас взаимная симпатия. А Руслан Равилевич говорит, что они только плохое от меня берут (улыбается). На самом деле славные ребята…

Роли – все любимые. Любая роль – любимая. Каждая кукла имеет свое название, не по роли, а как ты сам ее назовешь: пупсик или как-то еще. В Астрахани у меня была кукла – дирижер-крыса, и я его назвал Абрам Моисеич. Назвал – и само собой пошло грассирование. Он был не только дирижер, но еще и ведущий. Люди приходили и говорили, что он играет больше, чем написано у Маршака. Говорю фразу, а она оказывается с намеком, подтекстом. Как так? Ведь я ничего не имел в виду.

Я давно с этим столкнулся и сам этим пользуюсь: вот если с куклой (ролью) не поздоровался перед спектаклем, не спросил «Как дела?», не договорился с ней, то спектакль не пойдет. Никакой в этом мистики нет. А вот если пошептал, погладил: «Давай поработаем!» Тогда все получается. И, естественно, каждая кукла любимая. Это, конечно, удивительный мир. Я в нем остался и не жалею.

Могу сказать, что самый сильный наркотик – это поклон. Когда видишь глаза зрителей. И тогда понимаешь: нормально прошло или нет. Раньше играли «Неизвестного с хвостом» с Владимиром Владимировичем Кукушкиным, и раньше в зале был проход по центру, не как сейчас. И вот, отыграли спектакль, происходит поклон. Вдруг по этому проходу лезет ребятенок, может лет четырех, мать его хватает за шаровары, а он все равно лезет к сцене. А у него не цветы, а развернутая шоколадка, уже надкушенная. Вырвался, подбежал к сцене и дал Кукушкину эту шоколадку. Занавес. Мы стоим так обалдевшие, а Владимир Владимирович понимал, что это такое. Он сказал: «Угощайтесь» — и дал каждому по кусочку. Это был ритуал. Вот такое и составляет ткань, жизнь профессии. Именно поэтому говорят не «где работаешь», а «где служишь»…

Наше дело – дать этот «кусок хлеба». А выбор зрителей – взять или не взять. Считается, что спектакль хороший, когда после у зрителя чуть быстрее кровь в жилах течет, сердцебиение быстрее… Театр – это же самообман, грубо говоря. Потому что мы создаем новую реальность. Все же понимают, что нет воды, не происходит метели на сцене, на самом деле. А зрители условно понимают. Это такое лукавство. И на это время спектакля мы договорились, что вместе создаем спектакль.

Что пожелать нашим зрителям? Могу процитировать (правда, не помню, чьи стихи):

Хочу открыть тебе дружок маленькую тайну,

Маленький такой секрет – знай

Люди не встречаются случайно

Случайностей, поверь мне, в этой жизни нет…

Приходите!