Василиса Ручимская, актриса

Мои первые воспоминания о театре очень размытые. Я не помню точно, что это был за театр, и что за спектакль, и сколько мне было лет. Помню, что там была злая колдунья. Мое главное воспоминание — это то, что мне она показалась злой даже на поклоне. Какой-то ребенок из зала вышел на сцену и подарил ей яблоко, а ее лицо при этом осталось таким же свирепым. Может, у нее был какой-то особенный грим — не знаю.

Моя подготовка к роли начинается с текста. В любом спектакле в основе лежит какой-то текст, сочиненный либо автором, либо режиссером, либо самим актером. Я считаю, что любой текст несет в себе смысл, определенный эмоциональный заряд и ауру. Текст — это основа основ, даже если мой герой в спектакле говорить не будет. Есть литературный материал, есть замысел режиссера и моя реакция на это соединение.

Чтобы войти в образ, я пытаюсь понять, кто мой герой. Что он любит, чем живет, что у нас с ним общего, что нас отличает. Главное для меня — это понять, что мой герой — это не я. Осознать отличия, принять их. Сложно ли быть другим человеком? Иметь другое мировоззрение, жить другими принципами, любить другие вещи? Иногда этого хочется любому человеку. Работа актера состоит в том, чтобы позволить себе это.

Быть кем-то другим для меня игра. Я не могу сказать, что привыкаю к своим героям, даже не совсем понимаю, что это значит. Я могу получить опыт, который больше никак не приобрести, узнаю точку зрения, о которой даже не подозревала. Конечно, это влияет на меня. Актеры — как психологи. Узнавая жизни людей, они их объясняют, понимают и принимают. Это не может не влиять, это остается в памяти, как познанное. Хотя бы на 1 %.

У меня нет любимых ролей. У меня есть поле, на котором я могу работать. Мой интерес зависит от моего опыта, настроя на сегодняшний день и трудоспособности. Когда есть сила воли — любая роль становится возможностью проверить себя, а значит, становится интересной.

Мне интересны любые роли. Чем дальше от меня самой — тем интереснее. А вообще мечтаю сыграть в спектакле-боевике, где я буду ото всех убегать, и вокруг будет все взрываться.

Зритель приходит в театр, чтобы что-то испытать. Актер должен дать ему это. Для меня зритель — это зеркало восприятия. Если зритель молчит (энергетически) – значит, ток не доходит. Не чувствовать это невозможно. Играть для воображаемого зрителя — странно, ведь в театр приходят настоящие люди.

Интересный и веселых историй в театре было много… Помню один забавный случай. Как-то раз, еще будучи студентами, мы должны были подготовить к занятиям какие-то номера. Для этого курс разделили на несколько групп. Чтобы никто никому не мешал, все разошлись по разным углам театра. Нашей группе достался кабинет Руслана Равилевича. Кажется, мы готовили какую-то песню. Долго спорили, придумывали, репетировали, и — что-то «нарепетировали». Собирались уже идти вниз. Я что-то задержалась, а когда подошла к двери, чтобы выйти — она оказалась закрыта. И в кабинете никого не было. Прошло минут 40, прежде чем заметили, что меня нет и вернулись за мной.

Помню еще одну веселую историю. Когда мы выпускали спектакль «Мы» по Замятину, у нас была ночная репетиция, чтобы записать световые программы. Целый день у нас была актерская репетиция, мы все очень устали, а нужно было всего человека 3-4. Вызвалось несколько ребят, и я была среди них. Перед началом световой репетиции я завернулась в кулису и прилегла ненадолго за сценой. Ребята пожалели меня и разбудили только когда все уже закончилось. Было очень смешно.

Что касается хобби и других занятий помимо театра, то иногда я озвучиваю фильмы, люблю рисовать, вязать, шить, клеить и пр.

Будущее театра будет таким, какими будут будущие режиссеры и актеры.